Владимир Бортко: Достоевского к кино адаптировать просто

Итак, Владимир Владимирович, ваше первое знакомство с Федором Михайловичем? "Преступление и наказание", как у всех?

Какие спектакли показали на фестивале Достоевского российские театры

Владимир Бортко: Нет. Это был как раз "Идиот". Во-первых, привлекло название. "Идиот"! Как говорят нынче — хороший маркетинговый ход. Собственно Федор Михайлович думал и об этом. Денег ему не хватало всю жизнь. Заглавия его романов выглядят интригующе: "Преступление и наказание", "Бесы"… Открываешь роман "Идиот" и сразу же оказываешься вовлечен в интригу. Динамичный диалог Рогожина и Мышкина, пожалуй, интереснее 15-летнему парню, чем беседа по-французски на 14 страницах в салоне Анны Павловны Шерер в романе "Война и мир" графа Толстого.

И что вы в 15 лет поняли про метания Рогожина и Мышкина?

Владимир Бортко: Я был умный мальчик. К тому же — занимательный сюжет: страсти, неожиданное наследство, попытки убийства и самоубийства, любовь, ревность… Я легко дочитал его до конца.

О чем эта история? О том, что в Швейцарию приехал больной русский мальчик который ничего не знает, не помнит о России. Постепенно взрослея и выздоравливая, он читает о своей родине в книжках. И из Швейцарии ему видится "народ-богоносец", к которому надо приобщиться и может, даже возглавить какое-то движение. Так, по приезде в Россию, одна из дочерей генерала Епанчина его спрашивает: "Что же, Вы хотите поучать?" Он задумывается и соглашается: "Да, пожалуй, хотел бы". И вот он приехал приобщиться к богоизбранному народу, желая пролить в него истину христианской любви, а столкнулся с клубком низменных страстей, интриг, желаний. Испугался и попытался бежать обратно в Европу, даже билет купил, но вернулся, устыдившись своего отступления. Чем все закончилось известно. И мысль, что эта история о том, что трудно быть Христом в обществе, но пытаться все равно надо, тогда, в 15 лет не была мною вполне сформулирована, но спустя полвека я попытался ее реализовать на телевизионном экране.

Кадр из фильма "Идиот". Фото: kinopoisk.ru

И когда вам предложили снять что-то по Достоевскому, сразу возникла идея обратиться именно к "Идиоту"?

Владимир Бортко: Дело было не совсем так. Позвонил Валерий Тодоровский, он тогда занимался экранизациями на телеканале "Россия": "Вы ко мне заходили на днях. Что-то хотели предложить?" Я-то хотел, чтобы они сами мне что-то предложили, ибо в голове у меня ничего не было кроме ощущения полного отсутствия денег на жизнь. Но отвечать надо сразу, ибо другого случая может и не представиться. Причем предлагать нужно что-то заранее известное и значимое, "по чину", ибо я после "Собачьего сердца" уже был лауреатом Государственной премии. И после трехсекундной паузы я ответил: "Да! Экранизировать роман "Идиот".

Но когда вы Валерию Тодоровскому озвучили свое желание снять "Идиот", вас же не остановило, что Пырьев уже экранизировал этот роман.

Владимир Бортко: Я очень люблю режиссера Пырьева, могу бесконечно пересматривать "Свинарку и пастуха", "Трактористов". И кстати, незаконченная его история, "Братья Карамазовы" — хорошее кино. Но "Идиот" у него не получился. Все вертится вокруг Настасьи Филипповны, а она, хоть и яркий персонаж, но далеко не центральный. И в итоге получилось нечто странное и очень условное. Зачем Иван Александрович взялся за "Идиота", непонятно, ведь очевидно было, что историю о том, как трудно быть Христом, не дадут снять нормально. В итоге артистам пришлось выпучивать глаза и разыгрывать безумные страсти, которых там и без того достаточно. Мне захотелось снять по-другому.

Помню, после премьеры "Идиота" на телеканале "Россия" у всех был культурно-социологический шок — фильм со своими более 15 процентами телеаудитории по рейтингу перегнал самые популярные "мыльные оперы".

Владимир Бортко: А когда мы только его делали, на тогдашнее руководство РТР показывали пальцем и смеялись: "Идиоты снимать "Идиота", провал будет полный!" Но мало того, что сериал оказался успешным, так еще и люди побежали в библиотеки и магазины за книгой. Кстати, та же история произошла и с "Тарасом Бульбой". Никто на успех не рассчитывал. Это была культрегерская, просветительская идея: "Ну, давайте, снимем". И когда вдруг оказалось, что "Бульба" — лидер проката 2009 года и побил параллельно идущие американские фильмы, все были очень удивлены.

Фото: Шапиро/ РИА Новости Федор Достоевский: У нас — русских, — две родины: наша Русь и Европа

Как думаете, сними вы сегодня "Идиота", смотрели бы его?

Владимир Бортко: Смотрели бы! Зритель не изменился со времен Гомера, проблема только в одном — сделать так, чтобы тому, кто сидит у телевизора, было интересно, вот и все. И кстати, Достоевского к кино адаптировать достаточно просто.

Несмотря на лавину текста?

Владимир Бортко: Да, но обратите внимание, как Достоевский писал: фраза персонажа, а потом развернутая ремарка, что он делает.

По сути, это сценарий.

Владимир Бортко: Абсолютно. Самая большая опасность таится в его огромных монологах на несколько страниц. Одно дело читать, другое дело смотреть на 10-минутный монолог князя. Но помогла одна придумка — сделать монолог в небольшое представление. Вот он рассказывает семейству Епанчиных о смертной казни. Ходит и показывает: подсудимый стоял здесь, а солдаты — вот там. Светило солнце и отражалось вот здесь. И от того, что он показывает, у слушателей возникает эффект присутствия, они видят эту картинку своими глазами и полторы страницы текста проходят в одну минуту. Ну и конечно, мне повезло, что я имел дело с таким талантливым актером, как Евгений Миронов.

Уже давно банальность, что Достоевского читают во всем мире. Но и парадокс, учитывая, что его произведения заточены на православие.

Владимир Бортко: Да нет. Это действительно абсолютный гений. Как Гомер или Шекспир. По уровню таланта я бы еще назвал Гоголя. И Чехова. А по масштабу — Толстого.

Кстати, о Толстом. Вам не кажется, что Лев Николаевич, как личность масштабнее, чем гениальный писатель-игрок Федор Михайлович?

Фото: Сергей Михеев Чему стоит поучиться у Достоевского, празднуя его юбилей

Владимир Бортко: Знаете, как личности эти писатели интересуют меня меньше, чем их творчество… А как писатель Достоевский с его копанием в изгибах человеческой психики мне ближе Толстого. Конечно, я знаю достаточно биографических фактов об обоих, а что касается Достоевского, то не просто знаю, что он жил 4 года за границей и играл в рулетку, но и сам однажды стал за стол в казино Баден-Бадена, где играл писатель. Проиграв пять евро, зарекся: "Больше никогда" — я не азартный человек. Нет, мне личность писателя не так важна, как его произведения. В конце концов, какая разница, кто написал пьесу "Гамлет"- Шекспир или нет.

Но неужели не любопытно докопаться до сути, кто же сочинил "Быть или не быть"? Сама королева Елизавета или, скажем, Эдуард де Вер, граф Оксфорд?

Владимир Бортко: Да, там целая компания претендентов. Но главное, что есть "Гамлет" и "Макбет". А дальше пусть специалисты ломают копья.

Но тогда почему мы так интересуемся Пушкиным? Хотим докопаться, что же там на самом деле произошло с Дантесом?

Владимир Бортко: Так это же чистой воды мелодрама. Поэт, 37 лет, убит на дуэли, из-за жены! А если умирает признанный классик в 90 лет, в маразме, у себя в постели — никакой романтики. Опять же, Достоевский — несостоявшаяся казнь, игрок. Конечно, это интригует, привлекает внимание к личности.

Получается, вокруг Льва Николаевича Толстого ореол сложных, мягко говоря, отношений с Софьей Андреевной?

Владимир Бортко: Да уж сложные — у него в деревне многие были похожи на графа, это известный факт. Несмотря на бороду и без зубов Лев Николаевич был очень активен. Но это отдельная история, которая интересна прежде всего женщинам. Это вы любите семейные истории.

"Идиот" — женский роман? Или?

Владимир Бортко: Размышления Достоевского — по преимуществу мужские: о боге, о судьбе, о нравственности, о смертной казни. Попытки докопаться до сути человеческой. До самости человека. Что им движет. Это то, что Достоевскому удавалось как никому другому. Человек убил другого — денег захотел? Нет, не только, его ведет нечто большее. Это интересно и французу, и немцу, и японцу. Поэтому-то Достоевский признан во всем мире.

За рубежом оценили не только его как психолога. В одной немецкой газете статью, посвященную Федору Михайловичу, озаглавили: "Бунтарь. Игрок. Пророк". И в самом деле он так много предвидел — не только "бесов", но и конфликт с Украиной.

Фото: Предоставлено Театром МОСТ Театр МОСТ поставил спектакль о любимой женщине Достоевского

Владимир Бортко: Абсурдный конфликт. Я прожил на Украине 28 лет — садик, школа, институт, армия, женился, родил ребенка, снял свой первый фильм. Мама моя "щирая украинка", Захаренко. И не надо мне ничего рассказывать про "Украина — отдельное государство". Если уж совсем докапываться, то у нас — русских, украинцев, белорусов, поляков, — много общего в генетическом коде. Но у поляков католицизм, под воздействием которого сложился менталитет. А украинцы, говорящие дома по-русски, а вне родных стен плохо на украинском, и утверждающие, что они отдельная нация — это просто смешно. Это было очевидно и сейчас, и тогда, во время Достоевского.

А как он замечательно заметил по поводу русского либерала, который "отрицает самую Россию, то есть ненавидит и бьет свою мать. Каждый несчастный и неудачный русский факт возбуждает в нем смех и чуть не восторг". Такое ощущение, что это написано сегодня.

Владимир Владимирович, а нет ли у вас идеи вернуться к Достоевскому, поставив спектакль по его произведению?

Владимир Бортко: Можно было бы, конечно, "Село Степанчиково"… Но нет, пожалуй.

А "Кроткую", например?

Владимир Бортко: Я видел в конце 80-х спектакль по "Кроткой" в БДТ с Олегом Борисовым. Это было очень хорошо. Но где сегодня найти такого рефлексирующего актера? Проблема огромная — в моем время было достаточно много артистов в амплуа "рефлексирующий интеллигент". Сегодня требуются типажи либо бандитов, либо капитанов, которые ловят бандитов. Поэтому ставлю сейчас в МХАТе им. Горького не Достоевского, а "Смерть Ивана Грозного" Алексея Толстого. И кстати, Иван Грозный — это чистой воды достоевщина. Садист, но и человек, мучивший сам себя прежде всего.

Рогожин такой…

Владимир Бортко: Может, и похож, не думал еще об этом. Но в Иване IV было это — самокопание, самообвинение, то, что отличает персонажей Федора Михайловича. Так что из Александра Балуева, который и сыграет Ивана Васильевича, придется еще делать неврастеника, а властности ему хватает.

Да уж, в образе Петра I это выразилось вполне. А Петр Алексеевич, которого Балуев сыграл в вашем фильме о последних днях императора, разве не был неврастеником?

Владимир Бортко: Был. Но он обладал сильным характером, очень сильным. Его трудно сломать. В отличие, допустим, от Павла I. Несчастный человек — знал 6 языков, обладал самой большой библиотекой в Европе.

Любил музицировать, обожал Моцарта.

Владимир Бортко: А окружен был унтер Пришибеевыми. Все наши цари — несчастны по-своему.

Я помню, вы хотели снимать кино про Александра Первого, который возможно стал сибирским старцем Федором…

Владимир Бортко: Это отдельная история. Мне не дают снимать, хотя сценарий готов, хоть завтра запускайся, но увы… Нет денег. На другое есть, а о входе наших войск в Париж — нет. У меня четыре готовых сценария. В том числе и этот, про царя Александра и Наполеона… Последний мой фильм по сценарию Александра Проханова "Убийство городов" был остановлен в первый съемочный день. Я поэтому и в театр пошел — не сидеть же и тихо ждать конца, это скучно.

И вы очень активно занялись театром — только что выпустили в Петербурге в театре-фестивале Балтийский Дом "Антигону" Ануя, ставите во МХАТе…

Владимир Бортко: И сразу же возьмусь за "Маленькие трагедии" Пушкина.

Что ж, кажется, пандемия обострила интерес публики к театру, судя по полным залам.

Фото: Предоставлено Storytel Другой Достоевский получит голос в проекте "Достоевский не писатель!"

Владимир Бортко: И замечательно. После пандемии хочется живого общения. Знаете, никогда не забуду одно свое театральное впечатление, одно из ранних. Как-то летом я приехал в гости к отцу — мы не жили вместе, — и пошел на его постановку в Одесском театре, где он был главным режиссером. Кажется, это была пьеса Радзинского "104 страницы про любовь". Во всяком случае спектакль получился очень удачным, я был взволнован, переполнен эмоциями. И вдруг я вижу — рядом со мной по Дерибасовской идет такой же взволнованный парень. Наши пути совпали и какое-то время мы шли вместе. В какой-то момент мы разошлись, и только я пошел своей дорогой, как услышал свист. Я обернулся и увидел того молодого человека, который мне махал вслед. И сейчас, когда я снимаю кино или ставлю спектакль, я вспоминаю его и думаю: он там, в зале…

Похожие записи

Оставить комментарий